Ольга

По русской равнинной реке
В челне плыла одна особа.
Особа, не знавшая Бога.
Особа, познавшая Бога.
Бесчестию смерть предпочла.

***
В келии темной сей и тесной
Едва теплится лампада.
В келии инок неизвестный
Пред иконами припадал.
За терпение страданья
И за слезы покаянья
Открывает Бог в нем тайны.
Таковы Его законы.

***
Как капли падают все вниз
И всё живое умирает.
Вот так добро, как льдинка, тает.
И это верный знак конца.
Но что бы ни случилось на пути
«Ей, Господи, гряди».

***
Расставлены сети на каждом шагу
И как легко сказать «Я не могу».
Душа, мужайся, уповай на Бога.
Ведь в Царство лищь одна дорога.
И выше сил не искушает
Тот, Кто всем миром управляет.
И помощь Он подаст тебе
Лишь при условии верности Себе.

***
Благоухает липы цвет,
Весны последний шлёт привет.
И сократился солнца свет.
Чего нам ждать от этих лет?
Когда в одних устах то «да», то «нет».
Когда потерян Божий страх
И светом называют мрак.
Когда зло названо добром,
Ложь не считается грехом.
В грехах привычно нам тонуть.
И сладок нам широкий путь.
И истину не любит человек.
Вот он каков, сей двадцать первый век.
«Се время прелести» – сказала нам Матрона.

***
Вещает слово Божие:
«Смерть грешников люта»
И глушит это ложью
Мирская суета.
Смерть в святости – не смерть,
А лишь упокоение.
Бесов раздрана сеть.
И радостно успенье.

***
Прощай пристрастия местечко,
Где сердцу было мне светло.
Теперь не скажешь мне словечка:
«Прости-прощай, ведь все прошло»
Все суета в подлунном мире.
Мирских пристрастий ложный свет
Когда-нибудь сойдет на нет.

Прп. Серафим Вырицкий

Грузинских сапогов кровавые следы.
И в Бутово имен ряды, ряды, ряды.
Вдали, вблизи, кругом аресты и расстрелы.
И ужасом полны российские пределы.
И Православью, кажется, конец, и нет спасенья.
Но возвещает голос твой Христово воскресенье. И предрекаешь ты о Церкви - возрожденье.
Свидетельства тому твоих чудес знаменья.

Санкт Петербург – Ленинград
(Воспоминание о расстреле мирных сторонников Учредительного собрания 05.01.1918г. и др.)

Стоял он среди волн и плавал вверх и вниз.
На веслах были дюжи парни.
В особняки вселялись как в казармы.
Сподобившимся в этот град вселиться -
Приказ на ассамблеях веселиться.
Где грех и то, в чем нет греха
Определяла лишь его рука.
И город сей приученных молчать
Приказ был «раем» называть.
Не думал он, хулитель и тиран,
Чем может кончиться сей «рай» дворян,
Что на костях стоял крестьян.
И вновь, как много лет назад,
Смертями полон Питер-Ленинград.
Расстрелов выстрелы гремят.

Молодой Петр

В немецкой слободе его пивные дни.
Вера отброшена, как русская одежда.
И в масках дружбы прихлебатели и воры.
Трусливое молчанье духовенства.
И Государь гуляет к Анне Монс.
И это лишь конца начало.
В конце конца раздастся голос правды:
«Где можем мы увидеть христиан?
О, разве только лишь среди крестьян».[1]

***
Благодаренье в скорби – клад.
Блажен обретший сей трофей.
И жизнь тогда увидится ясней.
Писаний темные места – светлей.
Те, что туманом скрыты были много лет подряд.

***
Тикает сердце как часы.
На долго ль хватит мне завода?
На час, на день иль на полгода?
Всю жизнь положат на весы...
Лишь покаянье ведет в свет.
А «как всегда» ведет туда,
Где мы за все дадим ответ.
Где ждет нас страшная беда,
Беда всех бед,
Постигнет раз и навсегда.

1. Свт. Димитрий Ростовский.